* Они смеялись надо мной на встрече выпускников… пока их мужья не встали и не отдали мне честь

Его слова обрушились на Софию, словно ударная волна. Лицо Софии побелело, рука сжимала ожерелье. – Муж Полины, Лев, – добавил.

– Ее лидерство спасало жизни, в том числе и мои. В его голосе слышалось тихое благоговение, взгляд был непоколебим. Комната гудела от недоверия.

Банда Виктории, некогда самодовольная, теперь выглядела растерянной. Их насмешки над одеждой Анны и ее часами ее никем мужем повисли в воздухе, словно дурной запах. Анна чувствовала тяжесть их взглядов, но стояла невозмутимо.

Ей приходилось сталкиваться и с худшим, принимать решения на поле боя, ставить на карту жизни. Это была просто комната старых призраков. Она подумала о Сергее, его слова придали ей сил.

– Ты достаточно хороша. Модератор, взволнованный, попытался взять себя в руки. – Эээ, давайте, давайте перейдем к фотографии.

Но никто не двинулся с места, все взгляды были прикованы к Анне. Голос Виктории, пронзительный и неуверенный, снял напряжение. – Анна, ты… – Полковник? В армии? Улыбка была натянутой, глаза широко раскрыты от паники.

Анна кивнула. – Да, я возглавляю командование специальных операций. Ее слова были простыми, но прозвучали как гром.

Полина шагнула вперед, ее рыжие волосы отразились в свете. – Но… ты была такой тихой в школе. – Как? Ее голос затих, на лице отразилось замешательство.

Зеленые глаза Анны смягчились. – Я много работала, я нашла свой путь. Она не была обязана рассказывать им подробности.

Ни об изнурительных тренировках, ни о бессонных ночах, ни о миссиях, которые испытывали ее душу. Они не поймут. Максим снова заговорил, его голос прорезался сквозь толпу.

– Мэм, ваше командование в Базе Стерлинг, это было легендарно, я до сих пор рассказываю об этом своим людям. Павел кивнул. – Ваши стратегии, мэм, их изучают в Киевском университете.

Лев добавил. – Вы научили меня, что значит лидерство. Их слова были не просто похвалой, это была правда, выкованная в огне.

Грудь Анны сжалась не от гордости, а от тяжести прожитых лет. Шепот в толпе стал громче. – Она их начальница? – Это Анна? – Ни за что.

Муж Софии, Павел, который недавно насмехался над ней, теперь отвел взгляд, покраснев. Ухмылка Виктории исчезла, сменившись нервным дерганием. Анна не чувствовала торжества, лишь спокойствия.

Она пришла встретиться лицом к лицу со своим прошлым, а не злорадствовать. Но перемена в комнате была неоспорима. Расстановка сил изменилась.

Анна взглянула на часы, те самые, над которыми Виктория насмехалась. Они тикали во время сражений, брифингов и тихих моментов с Сергеем. Они были ее якорем, как и его любовь.

Она выпрямилась, ее присутствие было властным без усилий. – Господа, – сказала она генералам, – рада вас видеть, давайте присоединимся к фотосессии. Ее голос был ровным, не допускающим возражений.

Они кивнули, следуя за ней. Когда они двинулись к фотографу, толпа раступилась. Виктория, София и Полина застыли.

И уважение их мужей к Анне отражало их собственные ошибки. Анна почувствовала укол старой боли, но отогнала его. Она пришла не для того, чтобы сводить счеты.

Она пришла сюда, чтобы завершить главу. Вспышка камеры запечатлела момент, который останется в памяти надолго. Вспышка камеры погасла, оставив бальный зал отеля Гранд-Дуб по-прежнему полон напряжения.

Анна стояла в центре, ее черное платье словно маяк тихой силы. Три бригадных генерала – Максим Рыбак, Павел Кравчук и Лев Новак – стояли рядом. Их почтительные взгляды были устремлены на нее.

Шепот толпы гудел, словно помехи. Полковник Ковальчук – их командир, как мы не знали. Блестковое платье Виктории мерцало, когда она сжимала руку мужа.

Ее лицо посерело. София и Полина обменялись отчаянными взглядами, их прежнее самодовольство испарилось. Зеленые глаза Анны осматривали зал, спокойные, но пронзительные.

Ей случалось сталкиваться с враждебными зонами и в меньшей степени, чем в этот момент. Но ее пульс оставался ровным. Годы руководства командованием специальных операций закалили ее решимость.

Она подумала о Сергее, о его теплом голосе. «Покажи им, кто ты». Она это сделала.

Генеральские салюты отодвинули ее прошлое, открыв ту женщину, которой она стала. Не ту робкую девочку, которую помнила школа Кленовая. Голос Виктории дрогнул.

Дрожа. «Анна. Я имею в виду полковник Ковальчук.

Это невероятно». Ее улыбка была хрупкой. Взгляд метнулся к Максиму, который стоял застыв с уважением…